Такое специфическое для Древней Руси отсутствие христианских элементов в украшении конской упряжи представляется закономерным. Стоит учитывать, что византийские и арабские авторы (Прокопий Кесарийский, Иоанн Ефесский, Псевдо-Маврикий, Ибн-Русте) отмечали пеший боевой строй славян как основу их воинского маневра. Русы в период образования древнерусского государства также предстают в виде тяжеловооруженной пехоты. Лев Диакон описывает использование руссами конницы у Доростола в 972 г. как досадное недоразумение или плохо реализуемое новшество. Очевидно, на начальном этапе становления древнерусской конницы ее составляли союзники-кочевники.

В связи с этим некоторые авторы ставят вопрос о путях формирования «всаднической субкультуры» в рамках дружинной культуры Древней Руси (К. А. Михайлов). Длительное переживание пешего боевого порядка в древнерусской дружине связывается ими с влиянием скандинавской военной культуры, которая вплоть до XIII в. демонстрировала преобладание пешего войска. Со временем пешая фаланга Руси, о которую разбивались византийские катафрактарии, перестала удовлетворять запросам эпохи. Однако связывать феномен распространения снаряжения всадника в Древней Руси исключительно с ее пограничным статусом по отношению к кочевническим культурам, которые предполагали активное использование коня, не вполне корректно. Этот процесс протекал в общем русле феодализации и христианизации, а в конечном итоге — «европеизации» нации. Древней Руси приходилось вести войну на два фронта — против тяжеловооруженных европейских рыцарей и против подвижной степной конницы, что и определило развитие кавалерии на Руси.