Во всех пяти случаях эта власть явилась регулирующим общественно-религиозные отношения фактором, удерживающим противников Павла от самосуда. При этом проконсул Юний Галлион сам формулирует ценность римского права в глазах апостола, утверждая свои полномочия, в области соблюдения гражданского, а не религиозного закона (Деян. 18: 14—17). Именно теоретическая и практическая значимость такой позиции третейского судьи и позволяет апостолу Павлу включить государство и право в позитивный контекст своего богословия уже на ранних этапах его формирования. В Послании к фессалоникийцам (начало 50-х гг.) власть лишь исполняет функцию «удерживающего» социальную ненависть к христианству, то Послание к римлянам (56—57 гг.) признает легитимное насилие как «право меча», необходимое для соблюдения общественного порядка. Написанное позднее послание к Тимофею (60-е гг.) уже содержит мысль о пользе стабильного государственного устройства для существования Церкви и духовной жизни христианина.

Все эти факты в своей совокупности определенно говорят о значимом месте воинской культуры и правового государства, которое они с самого начала занимали в системе христианских ценностей. Отказ части христиан от воинской службы был связан, с наличием у общины собственной воинской идеологии, которая не совпадала с имперской, поскольку последняя предусматривала участие в иных религиозных культах. Вместе с тем этот отказ, зафиксированный в ряде произведений христианских ригористов, излишне гипертрофируется в исторической литературе. Собственно говоря, декларативное неприятие армейской службы (автор послания к Диогнету, Татиан, Тертуллиан) и канонические запреты на несение воинской повинности отражают лишь изнанку массового христианского сознания эпохи.