В этих исторических условиях такое сочетание представляется вполне органичным и естественным. Представления раннехристианского общества о себе самом и условиях достаточно агрессивного нехристианского окружения сводились к видению себя как авангарда борьбы за новые религиозные ценности. И на защиту и проповедь этих ценностей должны быть поставлены все орудия и оружие, какими только мог располагать человек той эпохи. Нравственное развитие нации, вызванное евангелизацией, еще не привело к тому уровню гуманистического и либерального сознания, когда человек начинал понимать недопустимость принуждения и «противления злу силой» в деле защиты собственных религиозных убеждений. Момент такого осознания, приходящийся на эпоху Нового времени, был переломным в истории человечества, а до тех пор феноменальное сочетание креста и меча было вполне историчным и органичным. Такие особенности исторической культуры зафиксированы у целого ряда европейских племен: алеманов и франков, готов и лангобардов, славян и скандинавов. В полной мере они были присущи и населению Древней Руси.

Появление «дружинно-христианской» идеологии было обусловлено целым рядом объективных факторов, часть из которых присуща библейской парадигме. Библейская риторика, рисующая картину мира с точки зрения если не противоборства, то противостояния добра и зла, всегда использовала для описания этого столкновения ценностей армейскую лексику и образность. Военное самосознание ветхозаветного общества само по себе предполагало вооруженную защиту исключительной по характеру монотеистической религии в окружении языческого большинства, готового уничтожить тех, кто «не такие как все». Впрочем, вопрос об уничтожении «не таких как мы» ставился и решался также и в рамках ветхозаветной церкви.