Однако лишь раскрытие этой формулы на конкретном летописном материале, предпринятое А. С. Хорошевым, позволило по-новому взглянуть на богословие и социальную религиозность на Руси, в том числе и в том, что касается вопросов войны и мира. По сути, он первый перевел решение сложного исторического вопроса в необходимо строгую экклесиологическую плоскость, тогда как ранее это направление намечалось в исследованиях лишь как одно из возможных.

Характерно, что летописная фраза, отождествляющая Новгород и, казалось бы, новгородский кафедральный собор, появляется лишь вначале XIII в., т. е. в эпоху, когда церковная жизнь и богословская мысль на Руси поднялись уже на значительный уровень развития. Упоминание «Святой Софии» наравне с Богом как некой субстанции (не ипостаси!), сохраняющей город и, что особенно важно подчеркнуть, городскую общину от политических, социальных и природных катаклизмов не раз встречается на страницах летописи. Святая София «соблюдает» Новгород от монголов в 1237 г., она не хочет оставить «место сие пусто» в 1259 г. во время жестоких холодов. Интриги политических деятелей против новгородцев расцениваются летописцем как «умысел на Святую Софию» (1229), а их поражение объясняется тем, что Святая София «низлагает всегда высокие мысли» (1331). Характерно, однако, что только с середины XIV в., а точнее с 1359 г. с интронизации архиепископа Алексия, избрание новгородских владык «изволением Святой Софии» становится этикетной формулой, зафиксированной в летописи.

Столь же весомо и упоминание Святой Софии в связи с военными действиями, предпринимаемыми самими новгородцами. Неоднократно намерение жителей города погибнуть в бою, защищая свой Новгород, отображалось в летописи как желание «изомрети за Святую Софию» (1225, 1259, 1270, 1316, 1398).