Это привело к освящению вооруженной силы, к новой сакрализации королевской власти, что, в свою очередь, предопределило «авторитарный характер официальной христианизации». Именно в этом смысле Ф. Кардини предлагает проводить различие между христианизацией (формальным обращением) и евангелизацией (сущностным обращением). Мы сталкиваемся с представлениями о неорганичности и сознательной компромиссности становления раннехристианской культуры европейских народов. В науке существует устоявшееся мнение, что христианство добилось большого прогресса в деле христианизации язычества лишь благодаря значительным уступкам в области языческой обрядности и идеологии, т. е. именно специфики первоначальной миссии. Согласно этой версии, никакого связанного с фактом обращения глубокого личностного переворота не происходило.

Вместе с тем все эти теоретические построения, выработанные на материалах христианизации германских этносов, находят весьма слабое подтверждение в событиях восточно-европейской истории. Длительный, почти 200-летний процесс обращения русичей,

касается отношения к войне и воинам. Речь должна идти о христианизации любого этноса как о религиозном творческом процессе, в результате которого слагается новая, но осознанно христианская культура, с соответствующим самосознанием и способами позиционирования себя как христиан по отношению к остальному миру. При этом отнюдь не миссионерские установки определяли знаковую символику этой культуры, а именно сознательный выбор новокрещеного народа, который пытался поставить на службу христианскому Богу то лучшее, чем он обладал и умел пользоваться.