Ретроспективно желательные для «общества» функции государства были очерчены Торгниром в речи против конунга Олава в Упсале. Это — увеличение государства за счет чужих земель, «обязанных данью», и их последующая «защита» как «своих», для шведов конкретно желательное направление экспансии определялось как «те государства в Аустрвеге, которыми там владели твои (Олава Шетконнга) родичи и предки». Подтверждением правильности выбранной аналогии является апологетика «древних князей» автором так называемого Введения к НПЛ именно за такого же рода деятельность. В последнем случае функции князя и дружины прямо увязаны с источниками их обеспечения.

С учетом синхростадиальности развития Руси и Скандинавии в «варварскую» эпоху и сходства «политической культуры» можно, вероятно, сопоставить «скандинавский» набор функций и источников получения избыточного продукта с «верхним уровнем» древнерусской государственности конца IX — середины X в. Однако в отличие от Скандинавии в источниках по Древней Руси явно отсутствуют сведения о кормлениях правителя и его окружения за счет собственных

«усадеб» и «пиров» или за счет местных жителей в них (см., например, «Сагу об Инглингах». На Руси «круговой объезд» (полюдье) носил первоначально несколько иной, отнюдь не сакрально-интеграционный характер. Он имел скорее функцию «самообеспечения» власти и подтверждения ее насильственно установленных «прав». «Всегда 100-200 из них (русов) ходят к славянам и насильно берут с них на свое содержание, пока там находятся». Эти сведения Гардизи, которые, как уже говорилось, относятся к «завершению» списка авторов первой традиции, вероятно, можно отнести ко второй половине IX — началу X в.