Это особенно существенно для  «княжении» за пределами зоны «хазарской дани», где, возможно, отсутствовала до присоединения к Руси традиция регулярного отчуждения избыточного продукта в пользу своих князей.

Наличие последних в зоне полюдья, документально подтверждаемое по крайней мере для «вервианов» (древлян), снимает возможность существования управленческой, судебной и сакрально-интегративной роли полюдья. В плане же чисто экономическом оно имеет двойственную природу: по отношению к «Росии» и «славиниям», взятым раздельно, оно является формой и механизмом экзоэксплуатации, а для «двухуровневого государства» в целом выступает как эндоэксплуатация

Спорен вопрос об объектах и субъектах дани, особенно для внешней Росии. Он базируется на летописном сообщении 882 г. о наложении Олегом (Игорем, по НПЛ) на гипотетичных членов бывшей Новгородской (Северной) «конфедерации» дани в пользу варягов. Не исключено, что в трактовке этого пассажа более прав И.Фроянов, считая, что дань платилась не «словенами, кривичами и мерей», а в их пользу от вновь покоренных земель Южной Руси. Действительно, текст позволяет различные его чтения («и дани устави Словеном и Варягом даяти, и Кривичем и Мерям дань даяти Варягом, а от Новагорода 300 гривен на лето мира деля, еже не дають» (НПЛ, т. 3); «и устави дани Словеном, Кривичом и Мери и (устава) Варягом дань даяти от Новагорода гривен 300 на лето мира деля еже до смерти Ярославле даяже Варягом» Лаврентьевская летопись, с уточнением (устави) по Троицкому списку.