Попытка же создать языческую «империю» в христианской ойкумене удалась, хотя и временно, лишь Литве (и то при условии принятия православия литовскими кунигасами в инкорпорированных русских областях). Быстрый переход уже вроде бы прочно завоеванных болгар на сторону византийцев — не славян, но православных — тому наглядный пример. Кроме того, христианизация «федеральной» верхушки Ободритского союза княжеств лишь помешала Готшалку создать из объединения «вождеств» что-либо более прочное и стадиально «продвинутое», вызвав языческую реакцию и доказав на практике обратимость процесса государствообразования на ранних этапах. Впрочем, в последнем случае речь шла о внутренней консолидации, а не попытке создать разноплеменную «империю».

Итак, «имперские амбиции» Святослава были заранее обречены на провал в силу объективных факторов и субъективных обстоятельств.

Кроме первого порога, когда Святослав еще мог продолжить реформы Ольги и использовать свой авторитет, силу консолидированной в первом походе на Болгарию дружины и полученные тогда средства на воссоздание и интеграцию Руси в границах Олега и Игоря, был и второй. Это — спровоцированное, отчасти Святославом, отчасти — византийцами, вторжение «росов» во Фракию. Даже неустойчивый мир с Цимисхием, временные уступки, при условии принятия христианства и мер по «русско»-болгарской интеграции, могли помочь Святославу создать на болгарской земле в лучшем случае что-либо подобное «викингским королевствам» в Нормандии, Нортумбрии, Сицилии под формальным сюзеренитетом Византии Впрочем, Святослав, не стремясь созидать что-либо новое, а следуя традициям своего отца (но не матери), попытался, вероятно, и на болгарских территориях воссоздать структуры прошедшего этапа — «двухуровневых государств» в Болгарии и на Руси