Поскольку ни реальная византийская и болгарская, ни гипотетичная хазарская дань в Киев не поступала, вся оседая на Дунае, оставленные на Руси сыновья Святослава, а ранее и Ольга, должны были «кормить» себя, своих бояр и дружины за счет эндоэксплуатации округ Киева и Новгорода, земли древлян. Доходы с торговли с Востоком, судя по распределению кладов, могли иметь «русские князья» Севера и, возможно, Чернигова, не подчинявшиеся ни Киеву, ни, скорее всего, роду Рюриковичей в целом во главе со Святославом. То есть последний, действительно владея чужими землями, не получал доходов от «своих».

С «классовой» группой функций косвенно можно связать лишь предполагаемую попытку «расчистить» Восточный путь в интересах военно-торговой верхушки Руси, которую, впрочем, классом назвать нельзя. Даже если Святослав и преследовал такую цель, ему не удалось повернуть поток дирхемов на Киев, они продолжали идти по Волге в обход его владений (за исключением Новгорода), а поступления через Хазарию (судя по монетам-подражаниям) не заходили западнее Десны и Снова, образуя на Левобережье свою систему. Более успешными оказались действия Святослава на Юге, где ему удалось, поставив чуть ли не главной статьей договора 971 г., восстановить им же прерванные торговые отношения с Византией.

Более удачно (хотя и поневоле) князь сумел выполнить одну из «общенародных» функций — оборону рубежей «Росии» от печенегов. Да и то его подвигло к этому, вероятнее всего, желание и обеспечить тыл в предстоящей схватке за Преслав с Византией, и пополнить свое воинство. Эту же цель, скорее всего, преследовал и мир с печенегами.

Реальные управленческие функции в собственно русских владениях «империи» Святослава вначале выполнялись престарелой Ольгой, а затем были возложены на ее малолетних внуков. Функции же консолидации этих владений и их территориального расширения за счет восточнославянских и финно-угорских племен и княжеств, «русских градов» были отложены.