Мы вполне согласны (в отличие от сторонников указанной точки зрения, в том числе и самого В.В. Фомина) с той частью марксистской историографии, где говорится о приоритете внутренних, социально- экономических факторов для процесса государствогенеза. Конечно, имеются и так называемые вторичные государства, образовавшиеся под влиянием внешних факторов, в том числе более развитых соседей. Но в IX в. у Руси таковых (за исключением Хазарского каганата) не было. Византия слишком оторвалась в развитии, чтобы служить образом для подражания, скандинавы в политическом плане стояли не выше, а ниже славян

Впрочем, здесь налицо диалектическое «единство и борьба противоположностей», выразившаяся в бинарной оппозиции местных славянских и «чудских» правителей и военно-торговой корпорации русов в борьбе за обладание «Восточным путем» (летописные события 859- 862 гг.).

В дальнейшем «русь» (русы, росы) (но не «варяги»!) и участвовали, и даже возглавили (формально — с 882 г.) процесс объединения восточнославянских и финно-угорских «княжений» — протогосударств, хотя и стояли ниже некоторых из них по уровню развития потестарно-политических институтов.

Но у истоков восточнославянско-финно-угорской государственности русы, пусть даже они изначально и были выходцами из Скандинавии (или славянского Поморья Балтики), в любом случае не стоят. В этом и заключается современный «антинорманнизм», а не в том, что Рюрик и его братья (если последние вообще были) говорили на славянском языке. Язык, кстати, лишь один из признаков этноса наряду с рядом других, среди которых не последнее место занимает этническое самосознание. А оно изначально было именно «русское» — не «славянское», «скандинавское» или «варяжское».