Для русских же летописцев (в данном случае солидарны авторы и Начального свода, и ПВЛ) вопрос о полном представительстве в походе 920/941 г. всех «языков» державы Рюриковичей был настолько очевиден, что они не стали раскрывать взятый у византийцев этноним «Русь».

Во всяком случае, в 944 г. Игорь уже вынужден был «послать по Варяги многи за море», а «воев» дали только поляне, словене и кривичи (по НПЛ), т.е. обе «Росии» и та часть кривичей, которая относилась не к ним, а составляла отдельную «славинию». ПВЛ добавляет, что кроме варягов были «наняты» и печенеги и, возможно на таких же условиях, участвовали тиверцы. Имеющиеся источники (а новые вряд ли появятся) не дают оснований для категорических выводов, однако с точки зрения структуры державы Игоря, ее функций и источников доходов правящей верхушки, катастрофа 941 г. вполне логично могла (и должна была) привести к таким внутренним последствиям. Они, что достаточно редко, нашли отражение в материалах археологии и нумизматики. На Левобережье начинается перестройка и укрепление некоторых роменских городищ , в которых формируется общая для этих нескольких центров, более богатая, чем на окружающих поселениях, но не салтоидная и не древнерусская, а самобытная культура. Возникает самостоятельная денежно-весовая система  даже с возможной чеканкой местных монет на хазарско-восточной основе. Все эти изменения могут, на уровне гипотезы, свидетельствовать о зарождении на хазарорусском пограничье некоей третьей суверенной государственности, получившей возможность развиваться в условиях прогрессирующего ослабления Каганата и кризиса «Росии». Кризис коснулся не только ее отношений со «славиниями», но и ситуации внутри ее самой.