«Харальд конунг брал в свою дружину только тех, кто выделялся силой и храбростью и был во всем искусен». В дружину Олава Трюггвасона также брались, как в самой стране, так и из других стран, «самые сильные и храбрые». В этом случае главным был уже вопрос не платы, а воинского снаряжения: если сильный и храбрый человек не был богатым или профессиональным (наследственным) воином, перед вступлением в дружину его вооружал князь (конунг). Отчасти на этот вопрос отвечает единственное сообщение ПВЛ о правовой стороне деятельности Владимира: «Володимер же отверг виры, начал казнити разбойников (по византийско-христианскому и славянскому, но не скандинавскому и „русскому (по восточным источникам) образцу. — Е.Ш.) и реша епископы и старцы (но не дружина. — Е.Ш.) рать многа, если уж брать виру — то на оружии и на кони». Это напоминает специальную подать на содержание дружины в Польше — «сторожу», но та бралась деньгами. Здесь же речь идет о централизованном снабжении дружины оружием, вероятно, еще в условиях отсутствия постоянно работающей только на нее «служебной организации» (институт тысяцких, который Кучкин (1993) связывает с этой организацией, зафиксирован лишь с 60-80-х годов XI в.) Наглядно результат такой политики, начатой в 90-х годах, продемонстрировали события 1068 г., когда княжеских «арсеналов» и конюшен хватало не только на снаряжение постоянной дружины, но и на вооружение по крайней мере части киевских «людей», «воев», по решению вече.

К ранним вариантам содержания части дружины за счет личных княжеских доходов можно отнести ее размещение в принадлежащих князю на основе частного права «градах». Так, для убийства Бориса Святополк использовал «Вышегородских болярцев» в количестве четырех человек, один из которых, судя по имени-прозвищу (Ляшко), имел польское происхождение, т.е. к местной аристократии не относился.