Заольшанскую группу можно связать с рядом расположенным Ольшанским городищем, слабо изученным раскопками. Если реконструируемый по погребениям в группах вокруг Большого городища состав дружины близок тимеревскому, то Заольшанская группа по некоторым показателям близка Шестовицким курганам, что, возможно, может косвенно свидетельствовать и о социально-ролевой контаминации связанных с ними поселений, изученных, к сожалению, в отличие от некрополей, явно недостаточно. Такая же «средняя» по степени вооруженности и, возможно, рангу дружина представлена в захоронениях предполагаемых «лагерей» Сновской тысячи — Сновска и Левенки, причем в последнем случае все подобные захоронения (впрочем, их всего два) совершены в камерах. Уровень шестовицкой дружины выше: в 50% курганов — мечи, скрамасаксы, сабля, предметы конской упряжи. Прямой корреляции степени богатства воинского убора и камерного обряда здесь нет, как, впрочем, и с другими типами обряда, играющими в данном случае скорее роль хронологического и этнического, но не социального признака (хотя и здесь почти все «камеры» («срубы» по Блифельду) содержали захоронения дружинников. Однако, скорее всего, в Шестовицах была просто более богатая в целом, а не более дифференцированная дружина. Речь, так же как на Ольшанке, в Сновске, Левенке, идет скорее о «средней» (по рангу, а не богатству и вооруженности) дружине и ее слугах, а не о немногих сменявших друг друга боярах476 и массе слабее вооруженных «отроков». Таким образом, для этих пунктов речь, вероятнее идет не о личных или данных князем дружинах бояр- воевод типа Свенельда или Претича, а либо о части «большой дружины», временно сконцентрированной (и одновременно отчасти погибшей) на направлениях главных ударов по «племенным княжествам», либо о вольных отрядах, находившихся как целое (наподобие йомсви- кингов) на службе тех или иных князей.