Не ограничивая Русь, этот ученый, по сути, вновь универсализирует «военный путь» политогенеза, чем еще раз отступает от полилинейности, присущей политической антропологии (один из ее истоков — неоэволюционизм).

Выдвинутая им «теория завоевания» далеко не нова как в целом, так и для Руси.

Рациональное зерно теории — для государства в отличие от «вож- дества» обязательна возможность применения внутреннего насилия, отношения между аппаратом власти и «обществом» по принципу «господство-подчинение», а они проще всего (хотя и далеко не всегда) создаются при завоевании. Кроме того, войны (но скорее «грабительские», чем собственно завоевательные) создают идеологическое оправдание существованию аппарата власти и обеспечивают его путем «экзоэксплуатации». Но это все — лишь на некоторых путях и этапах го- сударствогенеза (особенно как раз на этапе «сложных вождеств» и фазе сложения «ранней государственности»). Имманентна война и некоторым формам уже зрелой государственности. Но основой процесса институционализации государства война (тем более только завоевательная), в отличие, скажем, от возможности внутреннего принуждения, насилия, становилась очень редко. Из 12-13 зафиксированных нами механизмов государствогенеза, большинство из которых были и на Руси, внешне-военный (в вариантах) – лишь один из них, и не самый ранний.

Постулирует В. Пузанов наличие (при легитимации достигнутых предыдущим способом изменений) также идеологических механизмов в форме сознательно творимой мифологии. Косвенно (имплицитно), буквально в пяти строчках, В. Пузанов, впрочем, указывает на действие еще нескольких «механизмов» (в данном случае по нашей терминологии): «родового (генеалогического)», «через возрастные классы», «сакрального», «через накопление сокровищ» (там же).