В любом случае эти военные действия вогли сломать тот психологический барьер, преодолеть своеобразный «комплекс», который мог сложиться у русских после катастрофы 941 г. (недаром в 944 г. дружина Игоря предпочла взять на Дунае дань-откуп с Византии, чем попытать призрачного военного счастья, особенно в морском походе).

Открытое и резкое увеличение числа дружинников ПВЛ увязывает с взрослением Святослава и, вероятно, полным вступлением его в свои права суверена. Сравнительно позднее начало походов этого князя (964 г., когда ему было уже явно за двадцать лет) можно связать либо с непонятным умолчанием летописи о его более ранней деятельности, либо с ее ограничением реальными правами «регентши» Ольги. Возможен (хотя и менее вероятен) факт участия Святослава в Критской операции или порядок набора дружин только на личной основе даже внутри великокняжеской семьи (т.е. дружина Святослава — действительно его, а не его матери или, скажем, Свенельда).

В любом случае к 964 г. соединились воедино четыре фактора, позволивших перейти к внешней экспансии: 1) политико-экономическая, базирующаяся на ближайших последствиях реформ Ольги, их подготовка; 2) приобретение опыта и определенного авторитета в дружине ее потенциального вождя; 3) качественная и психологическая подготовка костяка войска-дружины; 4) начало создания достаточно массового войска, которое можно было прокормить в условиях «на грани» перехода к экспансии, за счет пока еще внутренних резервов (эндоэксплуатации)

В этом аспекте покорение восточнославянских, а то и прямо «русских», городов, княжеств, племен преследовало прежде всего цели расширения податной базы для содержания все увеличивавшейся дружины, необходимой для успешной внешней экспансии.