С точки же зрения межплеменной интеграции существенно не военно-оборонительное назначение «градов», а способ их «населения»: «поча нарубати мужи лучшие от Словен, и от Кривич, и от Чуди, и от Вятич и от сих насели грады». Важен в данном случае не отбор летописцем территорий, не то, был ли он случаен или сознательно им определен, отражал ли их владельческую принадлежность. По данным археологии, к этому перечислению однозначно следует добавить по крайней мере радимичей. Важна здесь категория переселяемого населения: военная или родовая аристократия «местного» происхождения. Причины этого могли быть разные — от простого наемничества утративших свои привилегии и привычные источники существования военных-профессионалов, а то и плена (как «ляхи» при Ярославе, поселенные на р. Рось), до выполнения общенародной функции — привлечения всех сил нового государства к обороне его в данный момент наиболее опасной границы. В промежутке находится точка зрения П.П. Толочко — о попытке таким образом приобретения Владимиром на враждебном ему Юге «своих людей» с Севера. Нам представляется здесь ощутимое влияние византийско-болгарской практики искусственного «перемешивания» разноэтничного населения путем переселения на противоположный конец государства главных носителей этнополитического сознания — аристократии того или иного народа.

Не осознавая этого, борясь лишь с «политическим» сепаратизмом, Владимир фактически предпринял первый шаг к межплеменной интеграции в составе древнерусской народности, сформировавшейся к концу «раннего» Древнерусского государства, у истоков которого (и в конце генезиса) стояли реформы этого князя.