Уже Ольга, но в основном Владимир, Ярослав и их преемники (особенно Владимир Мономах) использовали византийский опыт государственного строительства и правового регулирования общественных отношений, сказавшийся, например, в некоторых разделах Пространной редакции «Русской Правды».

Автор воздерживается от подробных комментариев этих четырех родов последовательности механизмов, сознавая во многом их субъективность (из-за характера источников) и условность (в плане повторного действия тех же механизмов, их хронологического «наползания» друг на друга, иногда «спрессованности» дат, особенно в ПВЛ в 80- 90-е годы X в.). Однако они, очевидно, отражают какие-то объективные реалии, в частности следующие моменты: в обществах, пронизанных правовыми отношениями, на одном из первых мест стоит кодификация обычного права, а на одном из последних — создание королевских законов (Скандинавия). В славянских странах Средней Европы судебная власть чуть ли не изначально принадлежит князю, а вот с кодификацией права дело обстоит с точностью до наоборот. В Болгарии — то же, но из-за влияния Византии оба эти момента ситуативно и хронологически совпали. Везде, кроме Руси, внешняя экспансия как главная функция государства завершает список механизмов (в Чехии после нее идет только кодификация, в Швеции — узурпация правовой сферы королем). Христианизация в Скандинавии (кроме Дании), растянувшаяся на столетие даже на государственном уровне, во всех славянских странах была в этом плане (как введение государственной религии) проведена одноактно (кое-где — у ободритов — «сорвалась»).