В одновременных событиям документах этого времени (Вертинских анналах, баварских латиноязычных, «восточных» и византийских источниках) никаких варягов нет, а вот «русь» в разных вариантах присутствует под схожими именами: «ар-Рус», «рос» (или «rhos»), «ruzzi», имея, впрочем, в большинстве своем (по контексту) «викингские» занятия и повадки — международную торговлю и пиратство. Некоторые из источников не только косвенно, но и прямо указывают на то, к какому этносу принадлежали по крайней мере некоторые из этих русов8 Впрочем, к русам («руси») IX — середины X в. можно отнести те же положения, что и к варягам и викингам. Среди последних были не только скандинавы, но и, по мнению самих скандинавов, славяне-венды9

Кроме того (и это главное, пожалуй), при всей эрудированности, скрупулезности, но методической «отсталости» чисто эмпирического анализа не столько источников, сколько литературы о них, В.В. Фомин в сфере методологии отходит на позиции середины XIX, если не XVIII в. Он критически оценивает достижения советской историографии, обвиняя ее в полном «устранении» варягов из процесса русского государствогенеза. Однако надо разделять политические и научные цели отечественной исторической науки середины — второй половины XX в. Если первые — вполне прозрачны (их, кстати, вполне разделяет и В.В. Фомин) и не новы (их описал еще В.О. Ключевский10, хотя и не для советского периода), то вторые — безусловно, шаг вперед в методологии. Они позволяют избавиться от примитивного норманнизма и антинорманнизма, где главный вопрос следующий: да, государственность на Руси создали варяги, но кто они по своей этнической природе?