При всей их противоречивости, разнородности (саги и жития) и разновременности, хронологическом диапазоне, отделяющем их от описываемых реалий IX в. (исключение — «Житие Святого Ансгария» Римберта), они однозначно свидетельствуют о военно-торговой активности скандинавов, вплоть до основания ими поселений, в Восточной Прибалтике (Аустрвег, Аустерленд) к середине IX в. Сведений — множество, и кроме двух эпизодов, связанных со сватовством Инги-герд (ее беседа с отцом и речь Торгнира на тинге в Упсале), их авторов и персонажей-передатчиков вряд ли можно заподозрить в предвзятости. Другое дело — состав этих земель: Финланд, Кирьяланд, Эйст-ланд и Курланд, от которых четко отделяются «Гарды» и «Гардарики» — объект лишь торгово-политических связей, а не военной экспансии и дани. Впрочем, земли в «Аустленд» иногда

текстуально отличаются от вышеперечисленных. Если дополнить это «сомнение» упорным желанием Ингигерд получить для Регнвальда «ярлство Альдейгьюборг», можно заподозрить наличие претензий конунгов Швеции и на часть словенских земель, якобы входивших в «государство» в Аустрвеге при конунгах Олаве из Бирки и Эйрике из Упсалы (середина IX в.). Но даже если считать созданное шведскими конунгами «государство» на Аустрвеге реальностью, а не полемическим ходом Ингигерд, тем более приписанным ей более поздним автором, то неизвестно, насколько оно захватывало будущие древнерусские земли, в частности, включало ли Альдейгьюборг и племена, платившие, по летописи, дань варягам.

Конгент-анализ, аналогичный проведенному при работе с восточными источниками, здесь мало поможет из-за фрагментарности и разновременности данных, не подлежащих (на данном уровне исследования) систематизации.