В Византии — наоборот: подданные «свободны», но никакой власти, кроме от Богом данной василевсу, быть не должно. Сочетание мер устрашения с предоставлением известного самоуправления позволило Святославу использовать воинов завоеванной им страны — но лишь в период успехов. В дальнейшем на позицию болгар решающее влияние оказал, как это и характерно для чиновничье-бюрократических государств, переход столицы и царских регалий в руки более сильного из противников. Однако Иоанн Цимисхий, имевший свои планы относительно Болгарии, не стал использовать ее воинов против Святослава.

Вопрос об «империях» достаточно сложен, так как этот термин применяется к разным формам государственности. Отсюда попытки вывести диаметрально противоположные, но претендующие на универсальность определения империй как таковых, как самостоятельных форм государственности. На самом деле вопрос решается проще: имперскость, как особая территориально-политическая «оболочка» существования разных форм государственности, присуща им всем, но на разных этапах их генезиса и развития В этом плане правы Р. Адамс, Ю. Березкин, В. Никифоров, утверждавшие универсальность такого рода территориальных объединений. Однако они не правы в другом — вовсе не все конкретные модели каждой данной формы государственности обязаны проходить через «имперскую» стадию. Подход должен быть конкретным для Руси — и типологически, и регионально, и стадиально. Вертикально-типологически (стадиально) мы имеем для той эпохи, когда законно подозревать попытку образования «империи», — переход от двухуровневого государства, почти погибшего при Игоре, к достаточно унитарному и почти дружинному раннему государству Владимира.