Список, достаточный для почти постоянной взаимоинформации в ходе застольных бесед, в том числе в сфере мифотворчества. И это все же не «древние египтяне и греки».

Поэтому когда мы говорили о взаимозаимствовании или взаимовы- работке схожих сюжетов в «Сказании о княгине Ольге» и «Саге о Га- ральде Гардраде», то вовсе не были «ведомыми норманнизмом», а как раз компаративистским (правда, тогда еще не математическим) контент-анализом источников

При этом мы как раз не утверждаем, что эти сюжеты (в частности, о птицах, сжигающих город) — отражение реальности. Они вполне могут быть заимствованиями, взятыми почти одновременно из какого-то третьего источника (в том числе и античного), сделанными на одной «творческой кухне». А носителями этой информации могли быть идеологи православия, включая болгар, влияние которых на русскую культуру, не исключая и летописания, — также исторический факт. Впрочем, и сам автор уже после выхода монографии подробно развил эту тему применительно именно к образу Вещего Олега. В любом случае собирательность самого образа сомнений не вызывает, а вот его прототипы и поздние реминисценции следует продолжить искать, и автор лишь предложил свои варианты этого и продолжает их проверять.

С этой целью методом уже не только контент-анализа, но и корреляционного анализа были просчитаны степени сопряженности таких образов, как Вещий Олег, Ольга, два Хельги из песен «Эдды» и других персонажей русской, мусульманской, хазарской и скандинавской исторической мысли и фольклора (Шинаков, 2008а).

Для полноты картины были проверены все возможные «связи» Вещего Олега даже с Олегом Древлянским и Олегом II («Горислави- чем»), но неожиданностей не произошло — коэффициенты были далеки от положительных.