В ранних источниках нет никаких сведений о наличии у русов отдельного аппарата управления, а тем более системы организации власти. Всего один раз во всех источниках упоминается «знать», что говорит о социальной дифференциации внутри русов, но едва намечающейся (иначе о ее наличии упомянули бы все авторы первой традиции). Вероятно, отношения у русов строятся еще не на государственном, а на патриархально-родовом или, скорее, военно-демократическом принципе.

Здесь речь, вероятно, следует вести не о функциях какой-либо отдельной ветви их государственного аппарата, а о функциях в целом всего их общества (или сообщества, народа). У русов полностью отсутствует такая функция (основная для всех восточных обществ «азиатского» способа производства), как организация хозяйственной деятельности , если не считать за отрасли хозяйства грабежи других народов (прямого, в виде пиратских набегов, или в виде кормления части русов в земле славян), а также организацию международной торговли.

Отнесение этих функций к разряду общенародных, или самообеспечения, зависит от того, что представляли собой русы до середины IX в.: если народ — то к первому разряду, если социальную группу — то ко второму. Единственная функция из разряда общественных, которую выполняли органы управления (власти) у русов в лице «хакана» (да и то разделяя ее с властью религиозной — «знахарями», а то и с самим богом (или богами) ), — судебная. Недаром ПВЛ убеждает, что основная причина приглашения руси в 862 г. — невозможность организовать именно высшую судебную власть силами аппарата управления самой славяно-финской Северной конфедерации.

Внутри общества «русов» отношения строятся на родовых и одновременно индивидуалистских принципах.