В последних летописях конструкция и смысл фразы зачастую меняются полностью: «И прииде в Киев и уставя погреты, поиде к Новугороду», а на Мету и Лугу добавляются и все остальные пункты (ловища, знамения и т.д.) (там же). По правилам эволюционного ряда следовало бы в его начало поставить НПЛ, где оброков нет вообще, затем ЛЛ и РЛ, после — ИЛ и в завершение — ЛПС.

Однако сообщение 947 г. попадает в ту часть НПЛ, которая отражает уже не общерусский Начальный свод, а новгородскую интерпретацию ПВЛ. Если принять версию сознательного, не случайного исключения «оброков» из списка повинностей населения, жившего по р. Луге, т.е. части Новгородской республики времени составления НПЛ, перед князем, то приходится признать за этим термином какое- то значение, неприемлемое в контексте отношений этого государства с князьями. С учетом того, что князья и в XIV в. получали в «кормление» те или иные города и волости с их «данями», т.е. фактически государственными налогами, оброки не могли быть таковыми. Представляется маловероятной и синонимичность «оброков» «по Лузе» «урокам» древлян  в одной статье летописи о начале реформаторской деятельности Ольги, хотя и разнесенной по разным годам.

Остается, по-видимому, решить несколько вопросов: чем для «севера» X в. отличалась «дань» от «оброка» и почему последний вид повинностей перед князем был, возможно, неприемлемым для новгородцев XII-XIII вв., а упоминание его в летописи нежелательно с точки зрения прецедентного во многом характера древнерусского права и любви ссылаться на «старину», «ряд», «свещание» (т.е. обычай, традиции, старые договоренности). И далее: чем вызван в летописи выбор именно Меты и Луги из всех новгородских земель и чем по социально-политическому и фискальному статусу отличались друг от друга две эти территории, если все же принять трактовку событий Лаврентьевской и Радзивилловской летописей?