Попытка выделить в качестве ведущего лишь один из трех-четырех признаков государства (с целью четко и однозначно определить его «грань»), по крайней мере по отношению к Руси, также не является новой и представляется малопродуктивной, а в контексте обширной политико-антропологической историографии — как минимум малоубедительной.

Концептуальной, т.е. относящейся к первому направлению современной историографии, является центральная часть работы В. Пузанова. Часть III (XI в.) следует в основном концепции «общинного государства» И.Я. Фроянова (напомним, что А.Ю. Дворниченко, например, частично — в аспекте наличия государственности вообще — отошел от этой концепции).

В части I, посвященной истории славян до IX в., сочетаются методы социологической реконструкции и моделирования с этногенетическими построениями, которыми, кстати, пронизана и концептуальная по преимуществу часть II. Есть здесь и элементы интерпретации источника, однако последняя является ведущей в двух заключительных частях работы. Эти части отличаются широким использованием компаративизма на уровне сравнения источников и реконструируемых на их основе реалий. Однако единственно относимое к периоду государствогенеза «Киевское письмо» рассматривается вовсе не в этом ключе, а «как источник по социальной и правовой истории Древней Руси», что весьма сомнительно. Тем не менее активные действия автора в третьем направлении современной историографии, источниковедческо-реконструктивном и компаративистском, налицо.

Что же касается достаточно обширных, хотя текстуально в целом несамостоятельных, этногенетических пассажей автора, то они в основном идентичны (и В. Пузанов этого не скрывает) «норманнской» интерпретации первоначальной «руси» Е.А. Мельниковой и В.Я. Петрухина.