Он пытается доказать, что в домонгольской Руси государства не было вообще, так как от первобытности она прошла путь через «вождество» (завершил формирование которого только Владимир I) к городам-государствам с гражданской общиной в качестве базиса. А поскольку полис — не государство, то Русь как бы «перешагнула» (или миновала) государственную форму существования. При этом ученый даже находит объяснение этим фактам, как и для Греции, в природно-географическом факторе.

Но, во-первых, исходя из характеристик «вождества», «сложного вождества» (или «компаундного» и «консолидированного», по современной терминологии Р. Карнейро, принимаемой А. Дворниченко) и «раннего государства» в политической антропологии, держава Владимира I имеет признаки именно последнего этапа государствогенеза, при этом как «сущностные», так и «внешние». А именно: территориальное деление; профессиональный аппарат управления и внутреннего принуждения (хотя бы та же самая дружина); налоги-дань. Лишь право только начало переходить с санкции Церкви в руки государства. «Внешние» признаки также налицо: монументальное строительство, в том числе и целых городов (Белгород, Василев и др.), и протяженных пограничных линий, грандиозные переселенческо-интегративные мероприятия, принятие мировой религии, начало выработки государственной идеологии, принятие письменности, города. Главный же сущностный признак «вождества» — реципрокность в отношениях власти и народа — заменяется отношениями типа «господство-подчинение», лишь между князем и дружиной они сохраняются на весь киево-русский период (правда, не повсеместно).