Последнее особенно важно: эти уникальные сведения содержатся не в «легендарной», а «повествовательной» — частично заимствованной из греческого (или болгарского?) источника — синтагме данной части текста. В ней один из «царей» назван (дважды) на греческий манер Леоном, без перевода, а из юридических формул присутствуют лишь византийско-болгарские («творити», «утвердити мир»), но не упоминаются славянские («положити ряд»).

Далее по тексту идет продолжение «легендарной» части статьи 907 г. о коне, отосланном от хозяина перед его походом на Царьград. В этой линии текста под 912 г. (907 + 5) нет места никаким переговорам с греками, говорится только об обстоятельствах смерти князя, имевшихся в несколько ином варианте и в Начальной летописи (по НПЛ).

Стиль пространных погодных записей, тесно взаимодействующих с переводными сведениями из сферы болгаро-византийских отношений, продолжает через фрагмент статьи 912 г. «повествовательную» часть статьи 907 г. Характерно, например, упоминание имени «Леон», а не Лев, как в договорах 912 и 944 гг. Это касается всех погодных записей (и кратких, и пространных) вплоть до 941 г. В блоке 907-912 гг. есть и жанр дидактического комментария к легенде, в какой-то степени оправдывающего волхвования и чародейство на основе примеров из римской и Священной истории.

Основное же ядро статьи 912 г. явно выбивается и из «повествовательной», и из «легендарной» линий как по стилю (жанру), так и по некоторым деталям лексики.