Укрепив в финансовом, правовом и потестано-политическом отношениях уцелевшее после кризиса трехсоставное ядро державы, «кормилица»- регентша Ольга подготовила базу для усиления военной мощи державы с последующим решением территориально-политических задач военными средствами. Для этого был нужен князь-воин, аналог скандинавскому «конунгу-викингу» (если сравнивать Ольгу с «конунгами-конфор- мистами», реформаторами). Кандидат на такой пост, заранее ставивший во главу угла своего будущего правления отношения с дружиной, был. Возможно, на уровне гипотезы он мог проходить военно-политическую «стажировку» под руководством одного из воевод отца (Асмуда, Свенельда) на «чудской границе» с Ладожским «конунгством», например410 С другой стороны, для дружины необходима была военная практика, которая отсутствовала при княгине Ольге (во всяком случае, по данным письменных и археологических источников), и внешних, и внутренних войн В этой связи участие «росов» в завоевании Никифором Фокой при Романе II Крита могло иметь для первых не только описанные в предыдущем параграфе внешнеполитические последствия (сближение с Византией), но также военно-тренировочное и разведывательно-ознакомительное значение. Впрочем, не имеется точных данных о том, что эти «росы» были присланы именно княгиней Ольгой в обмен на какие-то политические уступки. Статья 955 г., судя по которой послы «Царя Греческого» в Киеве напомнили Ольге о ее, данном в Константинополе, обещании прислать «вой в помощь», не говорит однозначно, было ли это обещание исполнено. В контексте русско-германских контактов 959-961 гг. вполне допустимо предположение, что летом 960 — весной 961 г. действовал совместно с войсками Никифора Фоки отряд, предоставленный каким-то иным «русским князем».