Присутствуют три камерных захоронения (из 12, обряд которых определен), хотя ширина ям находится на грани допустимого для подобного типа обряда. Материал (не только из погребений), в основном конца X — XI в. (хотя есть и XII—XIII вв.), — разноэтничен. Есть этноопределяющие украшения дреговичей, северян, полян, предметы скандинавского дружинного быта (костяное острие с головой дракона), многочисленные, в том числе западнославянского типа, предметы вооружения в основном «среднего» и «низшего» рангового уровня (наконечники копий, дротика, стрел (в том числе 70% — бронебойные и арбалетные), боевые топоры, многочисленные детали конской упряжи и снаряжения всадника). Нет мечей и сабель, хотя, возможно, из Леплявы происходят сфероконический шлем, меч XI в. и чекан, хранящиеся в Полтавском музее. Много вещей, чьи хронологические рамки не выходят за пределы X в., причем среди них преобладают артефакты торгово-дружинного быта, аналогичные Гнёздову, Шестовицам, Седневу. С «дружинным лагерем» датского типа сближает предполагаемая форма городища — кольцевая на мысу в пойме Днепра (не сохранилось), отличает — ею малые размеры (по сравнению с некрополем — свыше 1000 курганов в начале XX в., не считая христианских захоронений), несомненное наличие женского населения (хотя и сравнительно незначительного: из определимых захоронений конца X — XI в. ему принадлежит 30%).

К сожалению, из-за характера исследования и степени сохранности источников, несомненно, чрезвычайно репрезентативных и информативных самих по себе, их нельзя выстроить в стройную систему доказательств на основе типологического и корреляционного методов, поэтому выводы о причинах возникновения и функциях данного поселения неизбежно будут иметь гипотетический характер.