Так, например, здесь упоминаются наряду с «греческими» уже термины и славянского права — «положити ряд», вместо имени «Леон» употребляется переводное «Лев» и др. Последнее, даже если не рассматривать суть и форму, вплоть до деталей, отдельных статей, отделяет текст договора 912 г. в изложении ПВЛ от формул «свещания», «построения мира» 907 г. и объединяет его с «харатьями» 944/945 гг.

Учитывая все вышесказанное, мы считаем все события, описанные в «повествовательной» части статьи 907 г. и отчасти 912 г., реальными, а текст договора, преамбулу и послесловие к нему — творчеством Нестора, переработавшего текст 944/945 гг. (который, возможно, он и перевел с греческого, используя уже имя «Лев» вместо «Леон» более ранних записей)

Отсюда и схожие формулы преамбулы: «равно другого совещания бывшаго при.» Последнее косвенно свидетельствует о том, что создатель статьи 912 г. считал переговоры 907 г. фактом, причем известным достаточно широкому кругу лиц. Сама эта фраза, апеллировавшая к уже известному (летописцам по крайней мере) «свещанию», должна была как бы подтвердить легитимность и перекинуть мостик к вводимому в текст летописи договору 912 г. Но если в преамбуле к статье этого года отсылка на «тех же царей Льва и Александра» звучит естественно (они правили в 907 г., и их имена (для Льва — в иной транскрипции) имеются в статье этого года), то для 944 г. автор вставки договора в текст летописи допустил явную оплошность. Он утверждает, что «свещание», послужившее образцом договору 944 г., происходило при Романе, Константине и Стефане

На уровне приближения к гипотезе допустимо предположить, что Нестор  удачно изобрел связующую события 907 и 912 гг. фразу, предшествующую собственно тексту договора 912 г.