Исходя из преамбул к договорам 911 и 944 гг. (впрочем, фактически только последнего из них), во главе этой «корпорации» стоял определенный род , каждый из членов которого, включая женщин, имел свои представителей в посольствах и право на долю власти. Вероятно, из членов этого рода происходили «князья, под Олгом суще» и «светлые князи», «сидящие» не во главе племен, народов, княжений, а в городах, которые летописцем ретроспективно причислялись к первоначально русским, а не кривичским, мерянским и т.д. Кроме князей упоминаются в составе этой «военной касты» «светлые бояре», «главари», «военоначальники» — с одной, и «отроки» — с другой стороны, причем дружина русов (т.е., возможно, почти все из них) состоит не только из «морской пехоты», как ранее, но и из конницы, чем приближается к «славянской» Имеются также и «гости», входящие, судя по их роли в заключении договоров с Византией, в состав правящей верхушки русов (впрочем, роли купцов, дружинников и «администраторов» исполняли одни и те же люди, в зависимости от обстоятельств эти роли менявшие).

В целом в системе организации управления налицо сочетание территориальных (в горизонтальном) и социальных (в вертикальном срезе) связей с родовым принципом подбора самого верхнего эшелона власти (князей).

Стадия развития родового принципа как механизма институционализации власти — ключевой пункт для определения тенденций политогенеза на Руси в середине X в. Либо это еще стремление к расширению своего рода, борьба за создание его монополии на власть (среди русов в данном случае), либо уже стремление заменить родовой принцип на личностный, ограничить власть рода над государем (с помощью дружины или династических связей, например).