По славянским «патриархальным» традициям князь, по крайней мере со времен «вождеств», выступал как «отец» подданных, а значит, судья и законодатель, обычное право было не развито или во всяком случае не кодифицировано государством (что для германцев было невозможным). В итоге, сместив Мала, Ольга при объезде Древлянской земли давала не только «уроки», но и «уставы», что однозначно можно понять как княжеские указы, «законы» и т.д. «Идеалом» для Ольги, возможно, было распространение «древлянской модели» (а не «Закона Русского, ограничивавшего права князя даже по отношению к собственной дружине и городам) на все государство. Но это было реально недостижимо в силу разнородности даже оставшихся под ее властью земель.

В территориально-политическом аспекте главные изменения коснулись отношений между теми «славиниями» и частями «внешней Росии», что оставались в составе державы Ольги.

Судя по летописи, это была Полянская округа Киева (возможно, без Чернигова), бывшая «Славиния» древлян и Новгородские волости, а также, скорее всего, связующие их земли дреговичей и кривичей (кроме полоцких). Достоверно не входили (их позднее покорили Святослав и Владимир) волыняне, вятичи, радимичи, хорваты, не говоря уже и о ранее не подчинившихся (или очень недолго входивших в сферу влияния) Руси уличах и тиверцах. Свои «русские», но, скорее всего, не из Рюриковичей, князья-конунги сидели в городах Северо-Запада (Полоцк, Ладога, Алаборг), а также в Турове, которые главенствовали над землями части дреговичей, кривичей, чуди, веси. Под вопросом Ростов и Муром с прилегающими волостями, а также северяне. Последние вместе с вятичами и, возможно, радимичами либо заново вошли в сферу влияния Хазарского каганата, либо пытались встать на путь самостоятельного политического развития (по данным археологии и нумизматики).