Взгляд как бы «сверху», с точки зрения главы зрелой и древней государственности, обладавшей развитой политической культурой, мог в принципе заставить Константина несколько модифицировать потестарно-политические отношения и структуры Восточной Европы, но, судя по контексту, этого не наблюдается. С другой стороны, несколько архаизирующий оттенок мог придать описанию варваров так называемый «ромейский расизм» автора, однако этому противоречит, как уже говорилось, сам характер труда- инструкции, справочника.

Хазарские источники не столько повествуют о структуре восточно- славянских потестарно-политических организмов и взаимоотношениях между ними, сколько по-новому освещают деятельность, степень и характер собственно хазарского политического воздействия на некоторые из этих структур (две редакции «Ответного письма кагана Иосифа» и так называемый Кембриджский документ.

Недостаток «Саг» — поздняя, в XIII-XIV вв., их запись (исключение — «Бандадрапа»), что не могло не исказить их сведений и не наложить на них «модернизаторский» отпечаток, неоднократно отмечался также не историко-хроникальный, а литературно-эпический их характер. Добавим достаточно очевидное влияние отдельных фрагментов русских летописей («Сказания о крещении Руси», например, на «Сагу об Олаве Святом») и византийской (а через нее — античной) литературной традиции (описание сицилийских деяний Харальда Гардрада в одноименной саге).

Знаменитые «Вертинские анналы», кроме одного из первых доказательств скандинаво-хазарского влияния на восточнославянское общество, не дают ничего для характеристики структуры последнего.