Но все эти события на Балтике могли отрицательно сказаться на обороне южных рубежей Руси лишь в плане ограничения притока варягов. Действительно, ПВЛ ни разу их в этот период не упоминает, хотя в статье 997 г. об обращении Владимира за помощью на Север могла бы (по аналогии, например, с событиями 1034— 1036 гг., где их активное участие в борьбе с печенегами же отмечено). Однако это ни в коей мере не означает заинтересованности ни одной из скандинавских стран в натравливании печенегов на Русь, хотя действия норвежских изгоев под Ладогой и печенегов под Белгородом в 997 г. выглядят на удивление согласованными. Остается одно направление — к югу от Карпат, где границы державы Владимира вышли к подчиненной венграм Словакии и Трансильвании. Однако ни о каких планах экспансии Древней Руси в этом направлении в источниках не содержится ни малейшего намека, что, кстати, и неудивительно в свете предполагаемой «доктрины» Владимира по восстановлению границ времен Игоря. Сами же Геза и Иштван в это время готовили дипломатическую почву на Западе в преддверии борьбы с мадьярской военно-родовой аристократией. Их вряд ли заботили вопросы расширения или сохранения территориальных рамок еще не устоявшегося и сложносоставного Венгерского «государства», если только Владимир с какой-то целью не собирался установить отношений с кем-либо из местных «племенных» князей, что маловероятно. По этим же причинам нереален русско- венгерский союз антипеченежской направленности. Остается одно: продвижение русских на те территории, где пытались закрепиться и печенеги. После присоединения Хорватии открывался путь вниз по Пруту, Днестру и Южному Бугу к землям хотя и формально, но входивших в державу Олега и Игоря тиверцев и уличей.