Кроме «Росии», раскинувшей сеть своих городов по всей Восточной Европе, между ними располагаются «славинии» кривитеинов (кривичей), лендзанинов, поставлявшие росам моноксилы, вервианов (древлян), другувитов (дреговичей), севериев, кривичей и других, по землям которых проходило «кружение» (полюдье), «подплатежные стране Росии местности» — «ультины» (уличи), «дервленианы», «лензанины». Кроме «славиний» и «местностей», в союзных (договорных) или даннических отношениях с Росией находятся и отдельные «крепости» — Витичев, например.

«Словене» и часто «растворявшийся» в этом термине Новгород занимали как бы промежуточное положение между «Росией» и «слави- ниями». Так, в «легендарной» части летописного рассказа о походе Олега на Царьград в 907 г. «словене» упоминаются отдельно от «руси», а Новгород не назван в числе «Русских городов», однако только «словене», кроме «руси», получали дань особого рода, хотя и низшего, чем последние, качества: полотняные паруса. Характерно, что ни варяги, с одной стороны, ни прочие славяне и финны — с другой, в этом эпизоде не фигурируют вообще. В конце правления Игоря Новгород также не упоминается договором 944 г. в качестве «русского города», хотя Константин Багрянородный относит его к «внешней Росии». С другой стороны, «русская» часть системы управления Новгородской землей (словенами) в процессе подписания договора с греками была представлена в лице посла новгородского князя Святослава Игоревича. Данный нюанс был заметен изнутри летописцу, но не особенно понятен хотях и осведомленному, но иностранцу, который поэтому включил «Немогард» в состав «Росии», хотя и «внешней».