«Калокир уговорил (его) собрать сильное войско и выступить против мисян с тем, чтобы после победы над ними подчинить и удержать страну для собственного пребывания, а ему помочь против ромеев в борьбе за овладение престолом и ромейской державой».

Первый вариант (Скилицы) более реален, так как известно, что в первый поход Святослав ограничился лишь «добычей» и вернулся к себе.

Идея остаться в Болгарии могла быть продиктована тремя причинами: во-первых, влиянием Калокира («выслушав слова» которого Святослав «не в силах был сдержать своих устремлений» — Лев Диакон): «гордясь этими словами» (Калокира) «росы рассматривали Болгарию как свою военную добычу»

Во-вторых, упоением своими военными успехами и «красотами» страны: «взяв в плен Бориса и Романа, двух сыновей Петра, Святослав не помышлял больше о возвращении домой. Пораженные прекрасным расположением местности, (росы) разорвали договор, заключенный с императором Никифором, и сочли за благо остаться в стране и владеть ей». Третий фактор — возможность постоянного «давления» на Византию с целью получения даней- откупов («за это Калокир обещал ему огромные, несказанные богатства из царской сокровищницы».

В борьбе за Болгарию столкнулись обоснования двух имперских концепций, по одной из которых «Мизия» является давней, исконной частью империи ромеев. Судя по тому, что затем следует обширный пассаж, доказывающий вторичность и зыбкость прав именно протоболгар (булгар, мисян), пришедших от Мео- тиды, а не славян, на Фракию и Македонию, Святослав мог использовать именно великоболгарскую идею («Великая Болгария» от Боспора Киммерийского до Босфора), которая позволяла идеологически объединить его владения от Волжской Болгарии и Хазарии до Македонии. В этом случае получает логическое обоснование гипотетическое использование в его войске болгарских пленных с Волги, захваченных, по ал-Масуди, русами в 968-969 гг.