Во многом автор следовал укоренившейся в научной литературе традиции о главном делении на Северную и Южную (в целом) Русь, Запад и Юго-Восток, хотя уже и не столь последовательно. Более внимательное рассмотрение материала под углом зрения этнологических концепций потестарности и последовательное сравнение с довольно широким кругом типологических аналогий, в том числе достаточно территориально-хронологически отдаленных, заставили автора отчасти изменить взгляды по этому вопросу. В частности, указанные в статье 1998 г. четыре физико-географические и археологе-демографические зоны — реальны, но присущи не исходной, а завершающей фазе возникновения Древнерусского государства.

К настоящему времени вариативность регионов с разными формами потестарности более раннего этапа политогенеза и ее властных атрибутов, основанная на разных ландшафтно-хозяйственных типах, субстратах и направлениях культурно-экономических и этнополити- ческих связей, представляется автору в следующем виде. Это, образно говоря, торгово-промысловый Север с сильной аристократией, основанной на родовом и «первопоселенческом» принципах, и довлеющим над «государством» «обществом» (в исторической перспективе), пронизанным отношениями правового регулирования. В итоге развития — города (в IX в., конечно, еще протогорода)-республики (с приглашаемыми правителями), господствующие и эксплуатирующие коллективно сельскую округу, и города «второго сорта» (пригороды). В этом аспекте структура их чрезвычайно напоминает хронологически (ненамного) более поздний, но синхростади- альный Бенин