И далее: об этом мы знаем, поскольку при этом царе приходила Русь на Царьград, как пишется в летописание греческом. Учитывая время восхождения Михаила III на престол — 842 г. (в четырехлетием возрасте) и правления его матери, обострившуюся борьбу (именно в 840-844 гг.) между Византией и африканскими мусульманами в Италии, расправы с иконоборцами и павликианами, момент для «экспериментального» похода был выбран исключительно удачно.

Разбитые омейядским эмиром Абд ар-Рахманом, вероятно на обратном пути, те, кто напал на Севилью (только их называют просто «ал-Маджус», т.е. норманны), присылают к нему через год мирное посольство. Они — вассалы Лотаря, правителя центральной части Франкской империи, так как именно с ним ведет в 847 г. переговоры посольство кордовского эмира. Почти параллельно (в 844 г.) заключают невыгодный для них, но все же мир с Аббасидами византийцы. Характерно, что после заключения этого мира и вплоть до похода Михаила 111 на сарацин  и вообще нового обострения мусульмано-христианских войн ни одного факта военной активности росов и норманнов в Средиземноморье не отмечено.

Контекст всех письменных источников в сравнении с общеполитической ситуацией середины IX в. не позволяет делать однозначный вывод о существовании именно славяно-русского государства, затрудняет и определение «государственной территории» отдельно русов (если таковая вообще была) в этот период. Единственная фраза Вертинских анналов (точнее, письма Феофила) о «Хакане рос» может трактоваться по-разному. Это может быть и неадекватный греческий перевод скандинавского титула «конунг» или имени «Хакон» более знакомым византийцам термином «каган», и сознательный обман последних разведчиками — «послами», и желанием поднять свой престиж и т.д.