Прямая смысловая и терминологическая аналогия того же времени (середины XI в.) — «А се урок мостникам», где он («урок») выступает в качестве платежа за выполненную работу (в случае с Ольгой — «управленческую», перенятую от Мала). Таким образом, по нашему мнению, «уроки» восходят к реципрокным отношениям внутри «слаЬиний», и в этом плане их «наследником» наиболее вероятно может являться государственный налог, а «уроки» Ольги — шаг к нему. Сохраняется и «дань» как пережиток экзоэксплуатации «верхним» уровнем власти «нижнего». Неупорядоченность ее сбора при Игоре (часть, в виде кормления, — одному из членов старшей дружины, возможно, наместнику; другая — личной дружине Игоря; третья, так и не собранная в 945 г., — самому князю) сменяется четкой регламентацией. Две части дани должны были привозиться в столицу и, вероятно, распределялись (в разных формах и степени) между членами ее общины и дружиной великого князя (Святослава в данном случае). Одна, доставляемая в резиденцию Ольги и ее личное владение — «Вышегород град Вользин», шла в распоряжение княгини, возможно — ее дружины и слуг. Первые две части могли составлять прообраз собственно государственных доходов, третья — «расходов на представительство», содержание будущего «государева двора», «дворца» и т.д. Основанием для фиксации столь «тяжкой дани» было незыблемое право раннего средневековья — право завоевания

Вопрос — о правовом статусе власти и собственности киевского князя (а местных после «мести» Ольги не осталось) на земле древлян. Был ли это только государственный суверенитет, без собственности на землю, как в Византии, сочетание того и другого — превращение земли древлян в основу и прообраз великокняжеского домена, или начало превращения всех земель государства (а не только «домена») в собственность Рюриковичей?