Здесь были и «простые вождества» разных типов (включая протогорода-государства), и «сложные вождества» (включая саму «Росию»), и элементы «ранней государственности». Недаром весьма добросовестные и эрудированные историки на протяжении десятилетий, а то и столетий на основе одних и тех же источников не могли прийти к универсальной характеристике древнерусской государственности IX-X вв. Возможно, универсалистский подход просто является здесь тупиковым. Региональный же, начатый еще А.П. Новосельцевым, представляется более перспективным, что отметил В.В. Пузанов при характеристике нашей книги как одно из главных ее достижений (а именно — выделение в Восточной Европе пяти-шести зон потестарности на этапе вождеств).

Впрочем, и здесь есть некоторая неточность в понимании деталей.

В большинстве своем эти потестарные реконструкции базируются на комплексном анализе источников при явном преобладании в некоторых случаях не письменных, а ономастических, нумизматических, сравнительно-этнографических и главным образом — археологических источников.

В.В. Пузанов выразил сомнения в информативности, «эффективности» использованных археологических источников «при изучении сложнейших процессов социо-культурной эволюции». Но, во-первых, для огромного пласта дописьменной истории, в том числе вопросов «неолитической революции», ранних земледельческих цивилизаций, не только «социокультурная», но и потестарная история реконструируется в основном археологическими (плюс сравнительно-этнографическими) методами, и от этого не уйти никуда. Во- вторых, и для древнерусской истории новые данные дают только археология, нумизматика, эпиграфика (объекты которых также добываются археологическими методами).