Главное, что все же остается непонятным из источников, если исключить иностранных наемников и союзников, союзных или «порабощенных» болгар, — процентное и ролевое соотношение «воев»-ополченцев и дружины в Дунайской армии Святослава, степень выполнения дружинниками административно-управленческих и фискальных функций в Болгарии в соотнесении с местным аппаратом во главе с царем Борисом. Ясно одно — вся Дунайская армия выступает как достаточно монолитный организм и в функциональном плане, и в фискально-экономическом аспекте. Она не только главный инструмент получения «избыточного продукта», но и единственный его потребитель. На Русь не отправлялось, судя по источникам, ничего ни из добычи, ни из «дани». Наоборот, сама Русь, наряду с «Греками», Венгрией, Чехией, выступает как поставщик «скоры, воска, меда», челяди  в «имперский центр» — Переяславец, т.е., по сути, является не субъектом, а объектом эксплуатации. В этом аспекте отчасти, возможно, был прав М.П. Погодин, утверждающий буквально следующее: Святослав «владел собственно одним Киевом. Еще более — самый Киев он считал постоем и решил оставить его, как Олег оставил Новгород. Ему мало стало скудной дани по какой-нибудь веренице с дыма, когда Греция предлагала ему кучи золота, и он решился не перенести столицу (это неверное выражение), а, говоря просто, переехать на другую квартиру, переселиться к другому словенскому племени, в страну, им покоренную, Болгарию, и перенести семя  в другую почву. Зародыш покинут. Болгарии сделался жребий сделаться Русью, Нормандией».

С финансово-экономической точки зрения из речи Святослава следует, что именно Болгария, а не только Дунайский «домен» с Переяславцем, является ядром его державы. Действительно, объектами получения «благ» служат не только Византия и Русь, но даже.