Присоединение Белой Хорватии к Руси в 992 г., была ли она до этого независимым княжеством или находилась под «протекторатом» Пражского или Зличанского княжества, уводило ее буквально из-под носа у Болеслава, расширившего свои владения за счет Краковской земли. Болеслав, конечно, не в силах был самостоятельно подкупать печенегов или повлиять на них с «политической» точки зрения, но в этот период он действовал в союзе с Германской империей, а последняя имела зафиксированные источниками, хотя и более поздние, контакты с печенегами (миссия Бруно Кверфуртского в 1008 г.). Болеслав мог попытаться воздействовать на печенегов через своего зятя и союзника Святополка Туровского, имевшего хорошие отношения с некоторыми печенежскими ханами, — но тоже позднее. Кроме того, и Болеслав, и Германия имели общие интересы, но в конце X в. совсем в ином регионе: в землях восставших в 983 г., после смерти Оттона II, полабских славян. Опасаться же вмешательства Владимира на стороне последних или даже Чехии, вряд ли сохранившей союз с Русью после «аннексии» ею Карпатской Хорватии, уже не приходилось. Нейтрализация Руси как потенциального союзника Дании также потеряла актуальность. Последняя могла не опасаться германского вторжения из-за славянского восстания на их пограничье и восстановления дружественного Дании («Сага о йомсвикингах», «Об Олаве Трюггвасоне») Вендского (Ободритского?) княжества. Сам же Свейн Вилобородый в 90-е годы имел интересы уже не

в Поморье и Прибалтике, где мог быть хотя бы отчасти заинтересован в содействии Руси, а в Англии и Норвегии. В Норвегии же утвердился бывший соратник Владимира — Олав Трюггвасон, являвшийся врагом (после 995 г.) и для Свейна Датского, и для Олава Шведского. В итоге Олав Шведский охотно поддержал норвежских изгнанников, напавших в 997 г. на Ладогу.