Оно делится на роды с их предводителями, среди которых выделяются правящие роды Роды эти могут быть достаточно самостоятельны в своих действиях по отношению к правящему роду В то же время отношения между индивидуумами базируются на праве силы, а не на силе права, что говорит о слабости власти. Учитывая эту противоречивость, переходность их общественных отношений, можно высказать предположение, что родо-племенные нормы права и органы управления уже не пользовались у них авторитетом, а государственные — еще не приобрели его. Только грабительские войны заставляют и отдельных русов, и их роды забыть на время свои распри и сплотиться вокруг «царя», который, таким образом, выступает прежде всего в роли военного предводителя (а не судьи, как у «славян»). Такое состояние отношений между властью и народом наиболее полно соответствует эпохе «военной демократии».

Парадоксально, но именно более отсталая в плане развития государственности этносоциальная группа «русы» или «русь» (государством их организацию после всего вышеизложенного назвать вряд ли возможно) занимает главенствующее положение в Восточной Европе. Ее отношения со «славянским» государством (точнее, государствами и племенными объединениями) характеризуются грабительскими набегами или получением дани (военной контрибуции или откупа) методом ежегодного кормления части русов в земле «славян». ПВЛ расшифровывает это сообщение восточных авторов (Гардизи, в частности), уточняя, какие именно «славяне» платили дань русам (это чудь, словене, меря, кривичи, возможно, весь ) и откуда приходят русы — «из заморья».

Как видим, сведения об особенностях государственности русов до середины IX в., в отличие от славянской, гораздо более расплывчаты.