В этом случае, вероятно, имеется в виду зафиксированный западными источниками под 852 г. поход конунга Бирки «в землю славян» при участии Рорика Ютландского. Напрямую об этом, в частности о включении к середине IX в. части Восточной Прибалтики в состав древнешведских государственных образований, говорят саги (об Инг- лингах, об Олаве Святом — ретроспективно), отчасти — «Житие Св. Ансгария».

В «Отдельной саге об Олаве Святом» из слов бонда Торгнира на тинге в Упсале, посвященном установлению мира между Норвегией и Швецией и сватовству Олава Харальдсона к Ингигерд, допустимо также вывести аналогичное заключение. «Торгнир, мой дед по отцу, помнил Эйрика Эмундарсона, конунга Упсалы, и говорил о нем, что, пока он мог, он каждое лето предпринимал поход из своей страны и ходил в различные страны, и покорил Финланд, и Кирьяланд, Эйстланд и Курланд, и много (земель) в Аустрленд. И можно видеть ге земляные укрепления и другие великие постройки, которые он возвел.». Далее Торгнир осуждает Олава Шведского за его намерение присоединить Норвегию и говорит о желании бондов заключить с ее конунгом мир. «А если ты хочешь вернуть под свою власть те государства в Аустрве- ге, которыми там владели твои родичи и предки, тогда все мы хотим следовать в этом за тобой»

Однако дальнейшая, во второй половине IX — первой половине X в., история этого (Северо-Западного) региона Руси отнюдь не свидетельствует о его вхождении в состав одного из скандинавских «варварских» государств, тем более — отдельных вождеств и их объединений, на которые до Эйрика Победоносного была поделена Швеция. С последней, однако, именно этот суборганизм Древнерусского государства, к которому, возможно, относился первоначально скандинавский политоним «Гарды», сохранял приоритетные, «особые» отношения, особенно усилившиеся в начале XI в.