От ответа на этот вопрос зависит терминологическая оценка взимаемых с древлян после реформ Ольги платежей: были они государственным налогом, рентой-оброком или рентой- налогом. Ответа в летописях нет. В «Русской Правде» речь идет о судебных штрафах и расходах, процентах за кредит, компенсациях пострадавшим, даже «зарплате» («мостникам», например), но никак не о налогах. Территориально-типологические аналогии позволяют предположить, что в отдельно взятой Древлянской земле Ольга имплицитно, а может, и сознательно (зная и используя примеры), попыталась воспроизвести чешскую (и шире — «славянскую») систему «финансовых» отношений государя и подданных, где «верховное право на их землю имел князь». Если Русь в целом отставала в своем политическом развитии от Чехии, то, возможно, именно земля древлян стала, благодаря стечению обстоятельств и близости к Киеву, своеобразным «полем» для проведения испытаний «прогрессивных» социально-экономических и политических отношений, своего рода финансово-фискального эксперимента. На его «славяно-чешскую» «чистоту» могла в дальнейшем повлиять византийская налоговая система, особенно ее синтез с «собственническими» воззрениями правителя на свою страну в славяно-болгарском варианте. Знакомства с последними княгини Ольги нельзя исключить в ходе ее визита в Константинополь, тем более что там она виделась не только с Константином VII, но и с главным политико-религиозным идеологом Болгарии пресвитером Григорием.

Синтезируя данные компаративистского анализа, можно, скорее, отнести «равнодействующую» индивидуальных и коллективных платежей древлян в «казну», киевской общине и лично княгине (на частном праве?) к ренте-налогу.