Интересно, что после присоединения юго-восточных северянских и вятичских земель русы сохранили этот путь, только начинался он уже не в Хазарии, а в Киеве.

О наличии полюдья (по предположению В.В. Приймака) прямых данных нет. Однако отсутствие четко выраженного археологически административного центра — резиденции можно объяснить не только конфедеративным устройством. Сопоставление проводится со славянскими державами, находившимися под воздействием потестарных (политических) «степных» и германских культур, институтов и структур одновременно. Это прежде всего Великая Моравия, возникшая на стыке Каролингской империи (позднее — Германии) с Аварским каганатом. Кочевые ставки каганов, связанные с образом жизни и хозяйства, отчасти религиозными связями государя и подданных, сочетаются с «кочующим» имперским двором, перемещающимся между городами и имениями. В Великой Моравии в итоге — аналогичная ситуация (объезд «градов», где были и постоянные гарнизоны, князем и дружиной). Для гипотетичного северяно-вятичского, отчасти радимичского, протогосударства в качестве образца могли выступать скандинавская вейцла, кочевой образ жизни болгарских ханов и сезонные перекочевки хазарского двора, в сочетании с зафиксированными более ранними (IX в.) связями с великоморавской зоной влияния.

Добавим к этим особенностям военно-ранговую дифференциацию болгаро-алан, перенятую, впрочем, судя по данным археологии, не только и не столько северянами , сколько русскими дружинниками (в про- тивовес внутреннему «демократизму» варяжских отрядов). Эту же «ранговость» и ее внешние атрибуты переняла и великоморавская (затем чешская и польская) дружина, скорее всего от аваров.