Если первые шаги Святослава (удар по Хазаии 965 г. с целью лишить защиты вятичей, закрепление Белой Вежи, отрезавшей северян и радимичей от остатков Каганата) формально можно расценить как хотя и несколько обходные, но все приближающие консолидацию восточных славян в едином государстве, то его дальнейшие кампании шли явно вразрез с политикой своей «кормилицы».

Впрочем, внешне помощь Византии против Болгарии можно было вначале рассматривать в русле поставленной Ольгой задачи сближения с центром восточного христианства и поиска источников содержания и увеличения дружины, необходимой для достижения внутриполитических целей. Однако для того, чтобы оно действительно было таковым, данное предприятие должно было ограничиться одним ударом по Болгарии для «отработки» полученного «аванса» и использованием приобретенного военного опыта, авторитета и средств для покорения «своих» племен. 968 год стал годом альтернативы. Влияние Ольги на Святослава, этого варварского князя-викинга, было побеждено чьим-то иным. И источники не делают секрета, чьим именно.

Об этом прямо говорит Скилица — автор, писавший через такой хронологический диапазон времени от событий, который позволял вскрыть тайные их пружины «Особенно побуждал их (росов) к этому (остаться в Болгарии) Калокир, который говорил, что если он будет провозглашен ими императором ромеев, то отдаст им Болгарию, заключит с ними вечный союз, увеличит обещанные им по договору дары и сделает их на всю жизнь своими союзниками и друзьями». По данному автору, Калокир стал подстрекать Святослава к реализации своей «имперской» программы после убийства Иоанном Цимисхием своего покровителя Никифора Фоки. Лев Диакон считает, что Калокир с самого начала побуждал Святослава нарушить договор с еще живым Никифором, что якобы только это подвигло князя пойти на Болгарию.