Он также применяет политико-антропологическую терминологию, в частности, пользуется понятием «потестарность» применительно к раннему этапу (до середины X в.) развития Древнерусского государства, который ранее он называл «варварским государством».

Этот недостаток присущ как ортодоксальному марксизму, так и стремящимся к излишней четкости, однозначности и универсализму историкам-русистам: сразу после кризиса потестарного государства (здесь он солидарен с нашей точкой зрения о наличии кризиса именно в середине X в., что отрицает, например, А.А. Горский) наступает период феодальной монархии.

Мы также придаем огромное значение реформам Ольги, но все же не столь «решающее» и тем более — территориально всеобъемлющее. Они только начали переход к раннему государству, тем более уж никак не к «феодальному». По сути, М.Б. Свердлов существенно не меняет свою теорию. Трансформация чисто поверхностная — принятое еще в советской историографии (правда, в основном для зарубежной Европы) понятие «варварское государство» переименовывается в потестарное. И дело не в том, что, как считает А.Ю. Дворниченко, термин носил конъюнктурный характер (выше мы уже отмечали свое несогласие с этим), а в его некорректном применении. «Потестарные» отношения характерны как раз для догосударственного периода. Здесь мы вернемся и к критике собственной монографии — там, где мы соглашаемся с мнением А.В. Майорова о некорректности применения нашего термина «двухуровневое государство» для потестарно-политического периода.

Ограниченно-региональный подход (с выделением только двух зон потестарности и путей государствогенеза — северной и южной) вновь продемонстрирован в дополненных переизданиях трудов Г.С. Лебедева и В.В. Седова, а также имплицитно с ними солидаризирующегося А.А. Горского. У В.В. Седова, крупнейшего слависта конца XX в., упомянуты два центра первоначальной государственности —