Было бы лучше, легче, если бы летописец не говорил этого, хотя бы и знал, да смолчал; автор откровенно признается, что „если бы не это показание летописи, довольно отчетливое и ясное, то можно было бы с большою вероятностью предполагать, что призванная русь жила в устье Немана“. Как же быть? — С острова ли Рюген, решает автор, была призвана русь или с устья Немана. — „Это все равно“, лишь бы не из Швеции.

«Итак, новая помеха со стороны правдивого летописца устранена и призваны велеты-ругенцы, руяне, руги, русци, русь», хотя «ободриты. были не в пример варяжистее их?».

Таким образом, видно, что острие критики В.О. Ключевского было направлено против конкретной «новой» (на самом деле уже тогда минимум в третий раз появившейся) поморско-славянской теории. Интересно, что в настоящее время ее разделяет как раз В.В. Фомин, а доведена до совершенства (в кельтской вариации) она была его учителем A.Г.  Кузьминым. Изначальными же создателями ее в начале XVIII в. были коренные (не из России) немецкие ученые, а развил ее в конце XX   в. исследователь из ГДР Н.С. Трухачев. Ни автор данной книги, ни ранее В.О. Ключевский отнюдь не выступают против самой теории, однако к ней можно отнести еще одно высказывание этого тонкого и ироничного историографа: «Новые теории о происхождении Руси выступают с таким шумом и с такими мужественными физиономиями, как будто они вверх дном ставят все факты, которыми открывается наша история. Когда я попытался воспроизвести эти настоящие исторические факты, которыми действительно знаменуется начало нашей национальности и нашего государственного быта, и потом сопоставил с ними эти новые теории, я нашел, что первые остаются в том же положении, какое заняли они под игом норманнистов, которое, вероятно, сохранят и при нашествии всех будущих теорий (вариант: под всеми будущими игами)».