К этому же времени (сразу после 1030 г.) часть ученых (Д.С. Лихачев, В.В. Кусков) относит первые попытки канонизации Ольги и Владимира, выразившиеся в создании «легенд» о княгине Ольге и крещении Руси. Рациональное зерно есть здесь и в том, что автор «Слова» Ила- рион после кратковременного (1051-1055) пребывания на митрополичьем престоле принимает постриг в Киево-Печерской Лавре под именем Никона, с которым связывают создание первых погодных записей — собственно формы летописи в 1073 г., включившей, кроме «Корсунской легенды», и первый вариант «Сказания о Вещем Олеге» наряду с другими повествованиями о походах первых русских князей на Царьград.

Наиболее принятая в историографии оценка идеологической деятельности русской по происхождению верхушки Церкви в 1039-1073 гг. (исключая митрополитов-греков: Феопемпта, Кирилла, Ефрема и др.) — утверждение самодостаточности, равновеличия с Византией государства «Русь» и его Церкви. Есть, впрочем, и иная точка зрения: об автокефалии Русской Церкви до 1073 г. (при «протекторате» до 1018 г. не Константинопольской патриархии, а Охридской епархии). Отсюда по-иному оценивается и деятельность новой митрополии по записи преданий о начале Русской Церкви — в духе подчеркивания ее зависимости от византийской.

Однако с учетом отсутствия в «Слове о Законе и Благодати» упоминаний таких эпически (и идеологически) значимых фигур, как Вещий Олег и Ольга, нужно предположить либо более позднее сложение «легенд» о них, либо другую, альтернативную той, что представлена Иларионом, линию идеологического обеспечения власти