Кстати (на что не обращали внимания исследователи), в летописном тексте Претич прямо не называет своим князем Святослава. Наоборот, печенежский «князь» принял самого воеводу за князя (не обязательно Святослава), на что Претич ответил: «Аз есмь муж его и пришел есмь в стороже и ко мне идет полк со князем бесщисла множество». О том, что под этим князем подразумевался (Претичем по крайней мере, а что думал вождь печенегов — это было уж его дело, на то и «хитрость») не обязательно Святослав, косвенно свидетельствует последующий за переговорами Претича хс|д событий.    

1.   «Муж» этот пришел явно не от Святослава, так как тот был извещен о печенегах лишь после действий Претича.

2.   Для того чтобы прогнать печенегов, Святослав «прииде Киеву. с дружиною своею и собра вой» (там же), но не использовал (по тексту ПВЛ) войска Претича.

3.   Последний же никак не «отчитывался» перед Святославом, а тот, в свою очередь, не благодарил его за находчивость и спасение матери и детей, что было бы логичным литературным приемом в случае, если бы Претич был воеводой действительно Святослава и встретился с ним после ликвидации печенежской угрозы Киеву.

Так могло получиться, если бы между Претичем и Святославом стоял еще один владыка, чья позиция по отношению к Киеву, Святославу и печенегам не была однозначной. В силу этого его можно было бы считать князем-воеводой (или наместником) северянского княжества (либо, скорее, одного из них); предводителем одной из «вольных дружин», «ленником» Святослава, поставленным охранять Левобережье Днепра  воеводой одного из черниговских «династов», чьи захоронения содержат «большие курганы» Чернигова, в том

числе «Черная могила»